Opium

Велопробег за мир «Bike For Peace And New Energies»

Tue, 28 Jul 2009 08:39:11 GMT

День 16-й. Четверг, 16 июля 2009 года. Польша, Ченстохова – Краков

Утренняя месса. Канализационные люки – все разные, они здесь тоже христианские и больше похожи на огромные бронзовые медали, отполированные тысячами ног паломников. Огромная аллея, по которой идут паломники (в праздники их, говорят, собирается до сорока тысяч). Скульптурные композиции на библейские темы. Монастырский комплекс. Храм. Хочу подойти ближе к чудотворной иконе, но что-то меня не пускает, так и не переступила порога костела, постояла у двери, посмотрела издалека.

Впервые вижу странноприимный дом. Современная ночлежка, у которой стоит очередь из весьма сомнительных личностей. Здесь неимущие могут получить тарелку еды и возможность переночевать.

Купила маме и бабушке изображение Ченстоховской божьей матери.

Движемся в Краков, город, созданный поколениями мастеров и артистов средневековья, ренессанса, барокко и модерна, счастливо избежавший военных разрушений. В Кракове традиции переплетаются с современностью почти на каждом шагу, и каждый камень является частью истории.

По плану – замок Вавель, древняя усыпальница польских королей. Кареты, катающие туристов (увы, не попали на экскурсию по краковскому гетто, еврейским кварталам и фабрике Шиндлера).

Возвышающийся над Краковом на левом берегу Вислы Вавельский холм – это сердце Польши. Ренессансный королевский замок на Вавеле, в котором размещены богатейшие собрания произведений искусства и крупная коллекция гобеленов, а также вавельский кафедральный собор, где проходили церемонии коронации и захоронения польских королей, выдающихся государственных деятелей, артистов и художников – это сокровищница польской культуры.

Вавель – символ Польши и место, имеющее особое значение для польского народа. В настоящее время в замке расположена экспозиция, посвященная быту польских королей – покои, тронный зал, оружейная палата и сокровищница. В кафедральном соборе похоронены польские короли, величайшие польские поэты – Адам Мицкевич, Юлиуш Словацкий и Циприан-Камиль Норвид, а также политические деятели – Тадеуш Костюшко, Юзеф Пилсудский, Юзеф Понятовский, Владислав Сикорский.

Снимать нельзя, но кто ж меня остановит… и вдруг (кажется, после усыпальницы Стефана Батория) фотоаппарат отказывается работать. Ладно. Земля из Катыни… знакомые по учебнику истории имена.

На городской площади – ручные голуби. Тут же продается и корм для них. Фотографируем это крылатое великолепие и покидаем город.

Едем, едем, едем... завтра последний день нашего пребывания в Евросоюзе. Виза заканчивается. Посещение магазина отрывает кусок времени. В темноте ищем парковку. На заправке нам отказывают в приюте, стоянка возле трассы выглядит пугающе. В итоге останавливаемся возле придорожного кафе, где гостеприимный хозяин угостил нас пивом, дал возможность переночевать на охраняемой сторожем территории, поросшей молодым сосняком (личная собственность хозяина). Долго общались, а Виктор играл на дуде.

День 17-й, последний. Пятница, 17 июля 2009 года. Польша – Беларусь

Покинув место ночевки, спешим к границе. Купаемся в озере с чистой водой и веселыми раками. На Игоре обнаруживается клещ. Благополучно вынут и сфотографирован Наташей Колядой. По дороге – Бяла Подляска, где мы оставляем всю нашу польскую наличность в магазине.

Благополучно за 40 минут переходим границу. Родная Беларусь встречает нас серостью квадратных коробок домов. В машине молчание.

Пройдено 5200 километров, из них чуть больше 500 – на велосипедах.

Велопробег за мир «Bike For Peace And New Energies»

Tue, 28 Jul 2009 08:37:11 GMT

День 10-й. Пятница, 10 июля 2009 года. Люксембург, Эш, Шенген – Германия, провинция Саарленд

К 12.00 приехали к атомной электростанции в Каттеном (Люксембург) – крупнейшая в Европе АЭС. Сами себе организовали экскурсию и понеслись в Шенген – милый небольшой городок на границе с Германией.

16.00. Бродим по Шенгену… красивая маленькая церковь, шелковица, яблоки и вишни. Коллективно фотографируемся возле надписи «Шенген», под флагами и так далее… Ожидаем прибытия полиции – по территории Германии караван пойдет в сопровождении полицейской машины – таковы правила. Пьем кофе и затариваемся на заправке под завязку всякими разными кофейными порошками..

Мост через реку – и мы снова в Германии, земля Саар. Изумительная горная местность, домики, террасы, мосты, на окнах и балконах домов – орхидеи и розы.

Памятуя об отсутствии повара, затариваемся едой в ближайшем супермаркете и ищем место нашей сегодняшней дислокации. Оно обнаруживается за футбольным полем возле города Метлах, большая территория с деревянными беседками, часовней и громко журчащим ручьем. Похоже, нас все-таки накормят. Включаемся в чистку, нарезку, заваривание.

Сегодня наш последний вечер с группой, меняемся адресами, фотками, впечатлениями. Хотя я уже давно хотела отсоединиться от каравана, мне грустно… Мне поручают ключи от душевой. Душевая примерно в полукилометре от стоянки. Веду туда первую партию ребят (все на велах) и вдруг замечаю, что сбилась с дороги, мы поднимаемся круто в гору. Как все красиво – заметила парочку камнепадов, сверху дивный вид – домики, зелень.

Устраиваем отвальную с музыкальным сопровождением, к нам присоединяются ребята-россияне, переписываю Конни на комп все наши фотки. Мой рюкзак куда-то запропастился. Долго не могу уснуть. Грустно.

День 11-й. Суббота, 11 июля 2009 года. Германия, провинция Саарленд – Нойкирхен

Мой рюкзак так и не нашелся. В нем белье и рыльно-мыльные причиндалы (возможно, он оказался в коннимобиле?). Злюсь на себя и на весь свет. Накопившаяся усталость вот-вот прорвет оборону. Попрощались с Конни. Приехали в красивейший парк камней в городе Орхольце, на краю которого смотровая площадка – вид на реку, там река делает крутой поворот. На смотровой площадке – огромный компас. Конни говорил, что это место называют «лучшее место на Земле». И вправду, такого я еще не видела.

Боюсь, что последующие записи будут состоять из глаголов «едем», «движемся» и «направляемся».

Из Орхольца едем в Нойкирхен, там живут знакомые из Минска. Тихий спокойный городок на 50 тысяч жителей. Уютная большая квартира. Попробовали великолепное белое немецкое вино.

У меня нервный срыв. Хочу домой.

Для меня понятие дома – весьма относительное. Это вовсе не то место, где я ночую большую часть времени. Скорее я могу назвать домом свою палатку. Кстати, в Интернете вычитала забавное определение дома: дом – это то место, где ночует твой ноутбук и зарядное устройство мобильника.

Вчера где-то растянула ногу и сегодня целый день хожу с трудом. Паша дал какую-то пахучую мазь.

День 12-й. Воскресенье, 12 июля 2009 года. Германия, Хайдельберг

После завтрака (настоящей яичницы с беконом) покидаем гостеприимный Нойкирхен. По дороге к Хайдельбергу видим поля солнечных батарей. Хайдельберг – город велосипедистов. Очень дорогой, но красивый, зараза! На вершине горы – старинный замок 1505 года, находящийся в состоянии реставрации. Крутой подъем и неповторимый вид. Каждый дом как маленький дворец. Гуляя с Виктором, наткнулись на какое-то буддистское заведение.

Отправляемся в Нюрнберг. Там живут очередные чьи-то знакомые. Теперь у нас длинные автомобильные перегоны по направлению к Родине.

Автобаны, развязки – все такое запутанное. Кругом частные виноградники. Сколько же свинца в этом придорожном вине? О! Вино со вкусом дороги!

В Нюрнберге встречаемся со знакомой, и она провожает нас к кемпингу. На самом деле же это не кемпинг, а городской парк с полем для гольфа, для выгула собак и стоянкой для машин-кемпингов… а у нас бусик.

Срочно накидывали тент, сверху бог плевался мокрой водой.

Сегодня день рождения Виктора. Презентовали ему велосипедный звонок с компасом. Но вообще празднование (если можно так сказать) прошло как-то грустно.

Палатку поставили на каменные плиты перед микробусом.

День 13-й. Понедельник, 13 июля 2009 года. Германия, Нюрнберг

Ночью шел дождь, под боком похрапывала Маша. Болят бока. После завтрака отправляемся на прогулку по Нюрнбегру – городу, где проходил знаменитый Нюрнбергский процесс (международный судебный процесс над бывшими руководителями гитлеровской Германии. Проходил с 20 ноября 1945 с 10 часов утра, по 1 октября 1946 года в Международном военном трибунале в Нюрнберге).

В настоящее время зал заседаний («Зал 600»), где проходил Нюрнбергский процесс, является обычным рабочим помещением нюрнбергского земельного суда. А по выходным в нем проводятся экскурсии. Кроме того, в документационном центре истории нацистских съездов в Нюрнберге есть специальная экспозиция, посвященная Нюрнбергским процессам.

От здания суда направляемся к старому городу, сторожевым башням надо рвом, старинным церквям и домам. Изумительной красоты скульптурная композиция над фонтаном – любимым местом жителей города. Стройка – взамен старого дома возводят новый, в точности повторяющий снесенный. Юра умудряется завернуть в квартал красных фонарей, возвращается с фотоаппаратом в зубах – улепетывал от охранника.

Метро в Нюрнберге – вход свободный, без турникета. Но билет надо покупать – ходят контролеры, штраф 80 евро. Мы покупали однодневный проездной на все виды транспорта.

В тротуар вмурован крест из камней, на которых выгравированы имена жертв СПИДа.

Поднимаемся в замок, оттуда весь город как на ладони. Рыночная площадь, храмы, дух старины.

В 16.00 выезжаем по направлению к Праге.

Пересекли чешскую границу. Местность понемногу сглаживается, становится похожа на логойщину. Чуть ли не на каждой верхушке холма торчит замок (разной степени разрушенности). Не снимаю – далеко, а на автобане замки не растут.

Останавливаемся на ночевку возле какого-то озера. Красиво, тихо, из воды выпрыгивают толстенные рыбины.

Велопробег за мир «Bike For Peace And New Energies»

Tue, 28 Jul 2009 08:31:35 GMT

День 7-й. Вторник, 7 июля 2009 года. Франция, Реймс – Шалон-а-Шампань

Утро. Мюсли… Караван идет по территории провинции Шампань, и я, устав от сиденья в машине, решаю таки оседлать барановский велосипед (седло мне не подходит) и почувствовать свист ветра в ушах, ощутить себя частью большой команды. По дороге меня догоняет Женя и дает массу полезных советов по обуздыванию рычажков и прочих велосипедных ручек на спусках и подъемах, за что ему моя огромная благодарность.

Проезжаем бесчисленные большие и маленькие виноградники, на территории которых копошатся местные виноградари. Очень много маленьких частных винокурен. Шампань – только ленивый не делает вино. В каком-то городке решаю разворачиваться – 100 км мне не под силу. Через некоторое время меня догоняет Юра, он едет за машиной, велит мне сидеть и ждать микробус на площади городка возле мужика с косой. Разворачиваюсь, ищу это место. По дороге спрашиваю дряхлого местного жителя с палочкой, как пройти в храм на вершине холма. Пожилой виноградарь ни слова не говорит по-английски, французки и немецки, он – поляк! И у нас завязывается оживленная беседа о том, как он оказался во Франции. Словоохотливый пан объясняет мне, как и куда можно пройти в этом поселении, время бежит незаметно… догоняет коннимобиль (машина Конни Шмидта с прицепом, в котором снаряжение, кухня). Конни зол, и я сматываюсь подальше с дороги, гуляю по городку и вдруг вижу хвост нашего проехавшего мимо микробуса! Каррраул!!! Телефон, СМС… руки не слушаются.

Вскакиваю на вел и лечу в неизвестность… поворот, еще один. И, слава богу, на следующем кольце вижу нашу машину – остановились, получив мою смску. Грузим велосипед и едем в Реймс.

В поисках парковки проезжаем по городским улочкам, которые еще помнят Жанну Д’Арк. Перед нами вдруг встают почерневшие от времени вековые стены Реймского собора, и в памяти меркнут парижские Нотр-Дам и Сакре-Кер – величие этого храма затмевает собой все увиденное ранее. Уходящие в небо изящные башни собора, множество скульптурных композиций, алтари, нефы, дубовые скамьи и огромный орган. Недаром именно здесь короновали французских королей. Рядом с собором – памятник знаменитой французской деве-воительнице.

Покидаем Реймс со светлыми душами. Даже Виктор, из-за состояния здоровья поехавший не на велосипеде, а на машине, не жалеет о том, как сложился для него сегодняшний день. Держим путь в город Шалон, немного поплутали в поисках нашего очередного спортзала (он находится в пригороде, название пригорода – Fugneeres).

Помогаем на кухне, сходя с ума от немецкой педантичности – хлеб должен быть в круглых тазиках, а салат в квадратных. Рыбу сначала нарезать, а потом вымыть и т.д. В салате какие-то кусачие зеленые твари, грызут за руки.

Подъехал караван. Ребята только успели выгрузить вещи и войти в спортзал, как начался ливень. Очень вовремя! Слушали шум бьющего по крыше дождя и речь мэра… я потихоньку смылась в нашу машину и обнаружила, что не одинока. Постепенно подтянулись почти все наши минчане, погрелись беловежской водкой.

Съездили на велосипедах в городок (километра 3 – 4 от места нашей стоянки).

Ребята обнаружили маты Dima Sport, на них и уснули, нам матов не хватило, спим на своих пенках. Храп Виктора смешит весь зал… бужу его дважды (на этом тапки закончились)… постепенно Виктору начинают подпевать из разных углов зала… а потом мне становится все безразлично.

День 8-й. Среда, 8 июля 2009 года. Франция, Шалон-а-Шампань – Верден

Утро. Мюсли. Мне все труднее и труднее просыпаться в 6 утра. Организм требует сна и мяса. Потихоньку зверею.

Останавливаемся возле очередного храма в красивом городке Шалоне, возле которого ночевали. Много домов в стиле «фахверк», имеется кафедральный собор и собор Бороматери, рыночная площадь и канал с мостиками. В каждом городке и многих деревушках имеется странноприимный дом со скромным названием «Городской отель».

К одиннадцати подъезжаем к городку Ль’Эпин. Сценарий тот же – поиски сортира, осмотр местного Нотр-Дама, на стенах которого сохранились записи типа «здесь был Вася» на французском, датированные 17 веком.

Наступает момент, когда Европа становится привычной.. перестаешь удивляться, глядя на добротные каменные деревенские дома, уже не потрясает ажур высоких храмов. Чем больше мы углубляемся во Францию, тем меньше негров и представителей национальных меньшинств. В маленьких городках и деревушках – одни французы, по-английски почти никто не понимает, разве что ребятишки старшего школьного возраста. Характерно: дома в деревнях (даже современные) выдержаны в том же стиле, что и деревенский храм, а он, как и мэрия, есть в каждой деревушке, даже если там всего с десяток домов.

Пытаемся догнать ребят, сверяемся с треком. С нами едет маленькая Даша из Звенигорода и почтенная Галина Михайловна из Северодвинска. Подбираем павших. Намотали лишних километров. Оказалось, что группа разделилась… волнуемся за Машу – спуски, подъемы, снова спуски… закладывает уши. Нашли сначала первую часть группы, которая идет не по треку, потом нашли коннимобиль и, наконец, наших минских товарищей – у них были проблемы с велом.

Часов в шесть весь наш караван остановился в некой деревеньке, где нас накормили чечевичной похлебкой и сдобой, напоили пивом, потешили речью местного мэра и запечатлели для истории. Посадили в микробус нашу Машу и отправляемся дальше, обгоняя караван, к Вердену.

19.00. Сделали остановку возле указателя на исторически значимое место. На горизонте виднеются кони и Конни. Поднялись на высокий холм, там окопы, немецкие и французские в сотне шагов друг от друга, траншеи, колючая проволока, вросший в землю дот, куда я хотела слазить, но никто не составил мне компанию (позже прочитала на столбе, что в дот спускаться нельзя… что ж они не по-русски пишут, сразу и внимания не обратишь).

Приехали в Верден раньше каравана. Ждем возле епископского дворца, где у нас намечена торжественная встреча с местным руководством и экскурсия по дворцу, который служит музеем по совместительству (замечательная фотовыставка плюс фильм о Первой мировой войне). Директор музея оказался прекрасно говорящим по-русски, обменялись адресами.

Прощание с мэром, и мы движемся в Бельвиль (пригород Вердена), где у нас запланирована ночевка в спортзале. Как меня достала эта половая жизнь! В смысле, уже которая по счету ночь на полу… Хочется в родную палатку… Примчался Конни и устроил немцам жуткий разнос по той причине, что его не подождали, а его автомобиль дышит на ладан.

На ужин предлагаются чипсы. Мы раскладываем свою плитку и кашеварим. День был тяжелым, все вымотаны.

День 9-й. Четверг, 9 июля 2009 года. Франция, Верден

Отправилась сначала с караваном, потом вернулась в Бельвиль. Погуляли с Дашей и Машей по окрестностям и поехали в Верден (знаменитая битва под Верденом).

Смотрим форты времен Первой мировой, полуразрушенные блиндажи; окопы длинной в километры; изрытая снарядами земля; немецкие, французские, итальянские захоронения – поля с ровными рядами одинаковых крестов. Немного углубилась в форт, там можно было пролезть в одном месте, но наши стали возмущаться, что пора ехать. Ну почему никому не интересно, что там внутри???

Каземат 1917 год постройки напоминает распластанного по земле железного орла. Внутри видны какие-то механизмы.

Въезжаем на территорию мемориала в память битвы под Верденом (Битва при Вердене – одна из крупнейших, одна из самых кровопролитных и одна из самых бессмысленных военных операций в истории Первой мировой войны, вошедшее в историю как Верденская мясорубка. Никаких тактических и стратегических результатов сражение не принесло – к декабрю 1916 года линия фронта сдвинулась до рубежей, занимавших обеими армиями к 25 февраля 1916 года. Во время Верденского сражения обе стороны потеряли около миллиона человек, среди которых убитыми – до 430 тыс. человек.).

Кстати, на участке от Вердена до Верденского мемориала вместе с другими ребятишками из местного велоклуба в пробеге участвовал 5-летний велосипедист!

Мемориал похож на вышеупомянутый каземат, если тот перевернуть: два крыла в стороны и башня вверх. В цокольном этаже мемориала – комнаты с останками неопознанных солдат и офицеров, горы черепов… выглядит внушительно. В центре мемориала – храм, в крыльях – фотогалерея. На снимках запечатлены пожилые люди, держащие в руках свои собственные фотографии, сделанные во время войны 1914 – 1918 гг. Стены усеяны именами погибших.

Пересекли границу Люксембурга, направляемся в Эш. Какая-то полька разъяснила дорогу (везет мне на поляков). Планирую пройтись по Эшу вечером.

День какой-то неудачный – сломался коннимобиль, немка Сабина сломала руку, после ссоры с Конни караван с плачем покинула повар Марианн – назревает голодный бунт.

В спортивном центре в Эше нам предоставлен огромный зал, есть в нем запрещено категорически, ребята ужинали, сидя на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, и на полу у выхода на улицу, а мы, как обычно, за своим разборным столом.

В 11 вечера двери заперли на замок, но мы нашли черный ход… болтались через него часов до двух, обсуждая происходящее.

Велопробег за мир «Bike For Peace And New Energies»

Tue, 28 Jul 2009 08:28:07 GMT

День 4-й. Суббота, 4 июля 2009 года. Франция, собственно Париж

Завтрак. Бровки домиком при виде тарелочки мюсли, пары кусочков багета и пары ломтиков сыра. Это на таком рационе нужно продержаться стокилометровый велодень?

Сегодня в планах – торжественный старт велопробега от Эйфелевой башни. У нас 7 велов и 8 человек. Я собралась ехать на велосипеде, но тогда Наташа Молокова останется одна. По итогу конфликта между мной и мной еду с Наташей на электричке, а ребята – 20 км на велах, встретиться договорились где-нибудь в Париже под часами. Здесь, как оказалось, четыре вида электропоездов, а) метро, 2) рер, 3) собственно электричка, 4) скоростной поезд. Долго тормозила, пытаясь соотнести названия на моих нескольких картах с тем, что написано на информационном столбе, а также понять, сколько же следует платить. Глядя по сторонам, пришла к выводу, что билет втыкается в турникет и при входе, и при выходе – если нечестный турист/абориген оплатил 2 остановки, а проехал 3, он должен получить дверями турникета по ушам и пойди оплатить «халяву»; что на одной станции может останавливаться 4 поезда с разных линий; что нужно слушать матюгальник и смотреть расписание – какой поезд нынче осчастливит изнывающих от жары граждан; что нужно знать по меньшей мере английский; что метро, хоть и дорога, но в Рим не ведет.

Итак, мы выныриваем из-под земли на станции Обэр. Судя по карте (а карт у меня много, в том числе две с отмеченными достопримечательностями) – все красоты рядом! Вижу указатель на галерею Лафайет и на ум приходит фильм «Эскадрилья Лафайет», ноги сами ведут меня туда. Как же велико было разочарование, когда оказалось, что эта самая галерея – всего лишь упорядоченное скопище бутиков. Кстати, бутик – это всего-навсего ларек, маленький магазинчик. Но, к моей великой радости, виднеется театр оперы!!! Скульптурные композиции по фасаду и тылу, огромные золоченые надписи… Идем дальше: звездчатые перекрестки, каждый дом – как маленький дворец, а в общем – тот же Питер. Приближаемся к Лувру – да, грандиозно, он состоит из нескольких частей, объединенных в одно целое, во дворе стеклянное нечто и фонтаны, в которых парижане и гости французской столицы смывают грязь со своих усталых ног. Присоединяемся, умываемся, фотографируемся… Я ловлю в объектив вольготно разлегшегося на площади негра, Наташа боится последствий. Жарааа!

Митяев пел: «Каштаны негры продают на площади Конкорд». Так вот, летом негры продают воду и на площади Конкорд, и в Лувре, и везде – по евро за поллитровку. Хорошо, что мы взяли с собой свою минералку.

Много встречается граждан из разряда «сами мы не местные». Причем эти не местные вполне прилично владеют несколькими языками, да еще и на бумажках имеют слезливую историю, писанную на языке того, к кому цепляются. Различие одно, наши белорусские попрошайки все поголовно из Чечни, а французские – из Боснии. На их фоне настоящий парижский клошар, вылезший из-под моста и кормящий голубей, явился отдохновением для моих уставших от впечатлений глаз и был запечатлен для истории.

Наконец-то увидела местную полицию. Полицейские обоих полов отгоняют попрошаек от туристов. Полицейские на лошадях, полицейские на велосипедах, полицейские на мотоциклах, полицейские на роликовых коньках, полицейские на своих двоих…

Покинув Лувр, по берегу Сены направляемся к острову Сите. По пути масса сувенирных точек, где я покупаю магниты на холодильник с видами Парижа для мамы и сестры. Проходим мимо университета Франции, здания пожарной службы и еще где-то. Фотографируем (ся) с моста, машем рукой господам на туристических баржах, они машут в ответ. Итак, Нотр-Дам, место грез моей сестры. Хм… ну… собор и собор. Некорректно пристраиваемся в середину очереди желающих посмотреть на него изнутри – собор и собор… Ощущаю себя очень балованной Галей из анекдота. В общем – красиво (и все остальные синонимы этого слова), ажурные крыши, обилие скульптурных сценок, горгульи.

Хочу увидеть Сорбонну, направляем стопы к ней, по пути – красивая маленькая церквушка, во дворе которой экономные парижане наполняют свои бутылки с водой, отдыхают и едят фаршированные багеты. На каждом углу маленькое кафе, или шайтан-арба с кебабом, или магазинчик (пардон, бутик). Очень впечатлило здание музея Клуни со вросшими в стену (или искусственно нанесенными?) ветвями деревьев. Сорбонна же разочаровала – просто громадное серое здание без архитектурных изысков.

На улицах стоят мусорки с пластиковыми пакетами, вокруг них – горы мусора. Масса прикованных велосипедных запчастей, там рама, там колесо… Полностью укомплектованными остаются те веломашины, у которых цепь пропущена сквозь все детали, включая продуктовую корзинку, а седло снято хозяином и унесено с собой.

Тем временем велосипедисты подъезжают к Эйфелевой башне – месту торжественного старта марафона, и мы разворачиваемся и идем навстречу по набережной Сены. Знаменитая Эйфелева башня – просто огромное металлическое сооружение – показалась на горизонте. Марафон начался! Итак, 53-дневный велопробег в составе более 50 человек стартовал от Эйфелевой башни в Париже 4 июля. Младшей участнице велопробега, Даше из Звенигорода, исполнилось 11 лет, а самому почтенному ветерану из Берлина – 65.

Встречаемся с ребятами, полными первых велосипедных впечатлений. Маша по дороге от жары упала с велосипеда (обморок).

Еще раз моем ноги в фонтане Лувра. В термосе у Димы оказывается благословенный кофе, бальзам для моего пустого бунтующего желудка! Ребята возвращаются в Нейлли-сюр-Марн на велосипедах, мы с Наташей топаем к метро, далеко не по пути забредаем в Сад Тюильри и к Триумфальной арке. В метро садимся не на свой поезд, слава богу, я вовремя разобралась, добрались без инцидентов одновременно с велосипедистами.

Вечер. Все делятся пережитым, переписывают фотки, клеят-чинят-болтают. Ужин – салат, огурцы, соус, багет, хлеб, сыр, шоколадная паста, чай, яблоко. Достаем белорусскую колбасу. После ужина еду кататься – все-таки целый день пешком. Дима и Игорь догоняют, мы ж в негритянском квартале. Полночь, пригород Парижа, на улицу выползает всякое разное, в том числе и русскоговорящее население. Маша привела со станции негра – он ей помог с велосипедом в метро. Разговариваем, перевожу, поим негра водкой.

Устала. Душ. Отбой.

День 5-й. Воскресенье, 5 июля 2009 года. Франция, снова Париж

Завтрак – мюсли, салат, огурцы, соус, багет, хлеб, сыр, шоколадная паста, чай, дыня. Бррр! Ладно.

Марафон уходит вперед, мы решаем остаться на день в Париже и присоединиться к ребятам в Шато-Тьери, где планируется ночевка.

Паркуем микробус и едем в Париж электричкой, потом на метро добираемся до фуникулера базилики Сакре-Кер. Фуникулер – барство (платное!), там идти-то 15 минут всего. Возле базилики приобретаю сувенирчики-башенки, фотографирую Париж (вид с горы), сам храм, статуи каменные и живые. Живые заслуживают отдельного описания. Их было две – желтая и белая. Люди в ниспадающих одежах, замирающие в какой-либо позе как настоящие каменные изваяния, обвивающиеся вокруг желающего сфотографироваться. Возле собора музыкант играет на арфе, девушка в национальном костюме продает цветы, дальше – гитарист, а возле него – спящий некто. Теряем Машу, ищем Машу, теряем Юру с Наташей, снова теряем Машу, находим Машу… спускаемся по Монмартру вниз… художники, сувениры… На кладбище Пер-Лашез мы не попали, оно закрыто… но в итоге я не разочарована, т.к. мы посетили намного более интересное старое кладбище со склепами, фамильными усыпальницами трехсотлетней и более давности, в то время как на Пер-Лашез достаточно банально нашли свой последний приют достаточно современные знаменитости.

Добираемся до машины и едем в Шато-Тьери. Сегодня ночевка в спортзале. Более полусотни храпящих тел в одном флаконе, зато на ужин впервые дали мясо, хотя оно соевое. Душа просит жареной картошки с салом.

Воскресенье, почти нет людей на улицах. Магазины практически не работают, только редкие продуктовые.

Завтра будет день отдыха и осмотра окрестностей.

День 6-й. Понедельник, 6 июля 2009 года. Франция, Шато-Тьери

Мюсли! Рррр! Сегодня у нас день отдыха и общее собрание. Украшали велики и машины эмблемами велопробега. Знакомились, общались, ругались, мирились. Бессмысленное шатание туда-сюда. Помогала на кухне. Обед. Вау! Колбаски! Впервые настоящее мясо. После обеда поехали осматривать достопримечательности и магазины – кому что интересно.

Зашли в E.Leclerk за продуктами, купили маленькие бутылочки шампанского и пятилитровик вина. Я приобрела за 2 евро кроссовки взамен развалившихся. Кажется, буду носить их годами… И еще складную табуретку за 4,5 евро. Ну и, сама собой, экскурсия по городку.

В Шато-Тьерри 8 апреля 1621 года родился французский писатель и баснописец Жан де Лафонтен, которому установлен памятник.

Поднялись в верхнюю часть города, где расположены остатки замка – живописные руины, крепостная стена, сторожевые вышки, ворота, через которые Жанна Д’Арк вошла в город. Прокатились по узким улочкам, декорированным персиковыми деревьями, нашли старую купальню-прачечную.

Ужинали, разговаривали, висел наш белорусский флаг. На флаг собственно и клюнула белорусско-французская семья, состоящая из мужа-француза и мамы с сыном из Пинска. Впервые попробовали настоящий французский сыр с плесенью.

Поскольку сегодня Купальская ночь, решили это дело не оставить даром. Мы с Машей (краснею) нарвали цветов и веток в близлежащем парке, сплели венки, украсили их свечами. Пригласили всех. На берегу Марны пели песни под аккомпанемент гитары, губной гармошки и дуды, пускали по воде венки и свечи в пенопластовых тарелочках из-под колбасы. Кажется, чуть больше сдружились.

Велопробег за мир «Bike For Peace And New Energies»

Tue, 28 Jul 2009 08:23:54 GMT

День 0-й. Вторник, 30 июня 2009 года. Беларусь

Итак, мы начинаем свой многокилометровый пробег по городам и весям Европы. Он планируется быть где-то автомобильным, где-то велосипедным. Велопробег за мир и новые источники энергии под эгидой «Bike For Peace And New Energies» стал для нас возможным благодаря Валерию Рассолько, за что ему огромное спасибо.

Одна остановка на трассе Минск-Брест, дорога, курица, планы, огурцы, мечты, 50 капель, разговоры, дремота, разговоры, разговоры, разговоры… Брест, таможня, сонные пограничники, никаких проблем при пересечении границы, Буг – и вот мы в Европе. Разговоры, разговоры, разговоры…

День 1-й. Среда, 1 июля 2009 года. Польша

Лично для меня первое польское утро началось часа в четыре с внутренних восклицаний и вздохов на тему «ах, какой домик, ах, какой дворик, ах, и я хочу такое!», фотографировали все, что выше туалета и с острой крышей.

Семь утра. Накрапывающий редкий дождик плавно перетекает в ливень, а затем в грозу. Прозрачные струи из небесной лейки охлаждают стены домов и костела г. Жерардова, в котором мы остановились после бессонной пограничной ночи. Не миновала утреннего омовения и статуя – памятник Яну-Павлу II. (Кстати, как оказалось, после Христа и Божьей матери Папа Римский Ян-Павел II – самая популярная в Польше тема для ваяния). И среди всего этого архитектурно-религиозно-природного великолепия – мы, восемь ошалевших белорусских туристов.

7.30. Молодежь идет из костела после утренней мессы.

Выезжаем из города и останавливаем в лесочке, понятно зачем. Море черники и туалетных бумажек.

Едем дальше. Аккуратные маленькие деревеньки, двухэтажные домики, старые действующие мельницы и новые ветряки, везде солнечные батареи, они же обслуживают светофоры и дорожные знаки. А вот дороги узкие и без обочин, остановиться сложно.

12.40. Лес. Вдоль скоростной трассы установлено ограждение, чтоб ежики, зайчики, косули, люди и прочие не лезли под колеса.

13.30. Познань. Очень красивый город (старая его часть). Боюсь, эту фразу можно повторить раз пятнадцать, т.к. везде мы посещали именно старый город. Ну кому интересны квадратно-стандартные новостройки спальных районов? Как обычно, фотографирую архитектуру, скульптуры и зарисовки из жизни местных жителей. Например, монахиня на велосипеде. И где в родной Беларуси вы увидите такое?

Возле дороги – распродажи садовой мебели и садовых скульптур. Наташа и Юра – в экстазе. Да, в их дворе хорошо прижилось бы многое из предлагаемого ассортимента.

Магазин. Цены на продукты питания примерно как у нас, за исключением курева, которое дороже в разы (и так – по всей Европе! Берегите здоровье). Не знаю, как наши ребята, а я языкового барьера не ощущаю вообще.

20.00. Ищем озеро, чтоб искупаться и переночевать. Ведь почти не спали. Хотели остановиться на берегу, но Маша нашла клеща, а проезжий пан рекомендовал кемпинг в нескольких километрах.

Поселок Боров о-о-очень в стороне от трассы. Богатейшие огромные домины, некоторым лет по 200 на вид. Несколько кафешек. Проезжаем непонятное строение над водопадиком. Я в нем вижу бункер или дот военных времен, где-то глубоко внутри витает тайна, хочу забраться внутрь, но там вода и скользкие доски. Все оказывается намного проще – что-то вроде гидроэлектростанции.

Первая ночевка на озере Збажынском. Зеленые светлячки, как они летают в ветвях древних дубов, маленькие светящиеся черточки, оказывается, у них есть крылышки… а еще они собираются попарно. Частная территория, яхты, катамараны.

Они (то есть мы) стояли в 160 км от Берлина…

Воздух 27 градусов, вода 22. Купаюсь в майке, т.к. не озаботилась купальным костюмом. Готовим ужин и разбредаемся по палаткам.

День 2-й. Четверг, 2 июля 2009 года. Польша, Германия

7.40. Снялись с ночевки. Ночью были разбужены светом фар и громкой музыкой. Все-таки мы остановились на муниципальной территории, а не в кемпинге, где плата составляет 10 злотых с человека, имеющего все свое снаряжение.

9.00. Франкфурт на Одере. Границу-то мы и не заметили. Просто вдруг надписи на столбах стали читаться иначе.

Проезжаем сквозь лес ветряков. Вот она, та самая мирная электрическая энергия, ради получения которой не надо строить АЭС, сжигать тонны руды, поворачивать вспять реки и затапливать деревни.

В чистом поле – телефонная будка! Отдельного внимания заслуживают стоянки. Лавочки, столики, зонтики, здание с туалетом, сушилкой и бумагой, а также всеми удобствами для инвалидов. И все это – чистое, в рабочем состоянии, а рядом нет никого из обслуживающего персонала, небось раз в сутки приезжают заправить бумагу, налить мыло и вывезти мусор.

13.00. Потсдам, оплот советских войск. Много велосипедов и немцев. Велосипеды с детскими колясками, велосипеды с бабушками в юбках, велосипеды с беременными дамами, по виду – спешащими в роддом, велосипеды с панками и собачками, с корзинками и прицепчиками… Возле подъездов – парковки-клетки для велосипедов. Бабушки и дедушки преклонного возраста лихо рулят в четырехколесных радиоуправляемых колясочках, скорость примерно как у пешехода. По краям дороги – велодорожки и пешеходные дорожки. Где-то под мостом приглашают на прогулочный катер, экскурсия по Потсдаму, от 14 евро и выше…

Поразило отсутствие мусорных корзин, а те, что нашлись, оказались закрытыми на ключ. Пробовали сырой инжир – не могу сказать, что вкусно.

Сфотографировались в обнимку с каменными атлетами и чертями в парке. Если откровенно, парк мне не очень понравился – все слишком подстриженное, ровное, гладкое. А я люблю, чтоб трава по пояс, чтоб тропинки в чаще были протоптаны, а не заасфальтированы, чтобы кроны деревьев были буйными и беспорядочными, а не сформированными шариками, кубиками и прочей геометрией.

Быстрые Юра с Наташей домчались до самого известного дворца Потсдама – Сан-Суси, летней резиденции Фридриха Великого и национальной немецкой святыни. (Дворец сохранился в неизмененном виде с середины XVIII века и почти не пострадал во время Второй Мировой войны. Перед Сан-Суси в любую погоду играет флейтист. Здесь Фридрих развлекал своих придворных игрой на флейте, здесь он умер и был похоронен. На его могиле всегда лежат свежие цветы и клубни картофеля: ведь именно Фридрих Великий ввел в Германии картошку!)

Посетили храм Святого Николая. Он реставрируется. Сбоку – лифт для инвалидов, замечательно. Погуляли по городу, дошли до мечети. Красиво и чисто. Но в итоге – город не впечатлил.

16.00. В пути. Поля, засеянные ветряками. Дома, крыши которых состоят из солнечных батарей. Проезжаем где-то возле Лейпцига.

19.00. Западная Германия. Ландшафт изменился, кругом очень большие холмы, почти горы, пряничные домики и островерхие кирхи. С автобана на ходу фотографировать не очень-то получается. Ехать еще километров 800 – 900 по моим подсчетам. По второй полосе на скорости километров 150 – 160 пролетают автомобили почтенных бюргеров, третью же, по всей видимости, оставляют для более шустрых. Мы плюхаем 80 – 90. По автобану в троллейбусном ряду… От перепадов высоты закладывает уши. Поворот, ограничение скорости – 130. Перепад высот – 60 метров по GPS. Редкие развязки, поэтому, если ошибся поворотом, то едь 40-50 км до следующего.

Виктор завел разговор о политике. Как-то все в него втянулись и не заметили, что заблудились. Ночь, Германия, дорога… Остановились возле заправочно-отельного комплекса, смотрели карты, навигаторы, вспоминали мать, на скверном английском пытали немцев, махали руками, опустошили батарею ноутбука, глядя в карту… Определились.

Ехали ночь… Юра за рулем устал неимоверно, притормозил на стоянке для фур, бросил свой коврик прямо на тротуар и мгновенно уснул. Мы же, полусонные, похватали коврики и спальники и отползли на травку за фуры, там хоть помягче. Сон пришел мгновенно.

День 3-й. Пятница, 3 июля 2009 года. Утро в Люксембурге, позже – Франция

Раннее утро, Люксембург. Не могли оторваться от фотоаппаратов. Почти венецианские улочки, канал, разные уровни расположения архитектурных сооружений.

В 7 утра туристов мало – уникальная возможность лицезреть город не сквозь фигуры пешеходов, а напрямую. Удивительное сочетание старинной и современной архитектуры. Спускаемся к каналу по городскому серпантину – с обеих сторон улицы красивые домики, розовые кусты. Проезжая часть вымощена камнем. Ажурные мостики, вековые мосты и грандиозные мостищи. Ловлю в объектив хвост пролетающей по мосту скоростной электрички. Ребята уже машут руками – быстрее. Поднимаемся к городскому валу – нечто огромное, дома на скале, домишки и огородики под скалой. Город видится мне живым организмом, выросшим на этой скальной породе, и пустившим свои корни в ее нутро. Перегибаясь через парапет, вижу зеленые и фиолетовые соцветия капусты в каплях утренней росы. Узкие улочки, где с трудом протискивается машина, аромат утреннего кофе, который пьет представительный местный житель в кафешке на углу, забавные бронзовые клоуны, супердорогой туристический магазинчик, из которого я не могу вытащить Машу. Мимо пробегают быстрые Юра с Наташей, время истекает, а впереди много километров дороги и Париж.

Девушка моет тротуар шваброй мыльной водой… Я влюбилась в этот город.

12.00. Франция, 270 км до Парижа. Франция началась с моих глаз, вылезших на лоб при виде местных цен (мы на заправке). Все прямо как у нас, но в евро. Кефир – 1.40 за 250 грамм, мороженое – от 1.23 до 2.90, булочка с начинкой – от 3.50 до 5.00, кофе (100 грамм эспрессо) – 1.40 евро.

По итогу дня – капусту ели без хлеба (88 км до Парижа).

Случилась платная дорога. Нами уплачено 20 + 4 + 3.5 + 5.5 = 33 евро за пару сотен километров платной дороги, народ возмущается. Резюмирую – впредь будем ездить проселками.

За три дня не видела ни одного мента и гаишника, за исключение полицейского участка в Потсдаме, да и то там было совсем малолюдно (или маломентовно?).

Нейлли-сюр-Марн, пригород Парижа, 20 км от центра. Поражает обилие черных и разноцветных лиц. Белые папы ведут за руку черных детишек, белые мамы катят в колясочках шоколадных младенцев, черные дамы во всевозможных нарядах как будто сошли с экрана телевизора во время просмотра передачи «Вокруг света».

Машинки, в основном, маленькие.

Остановились, смотрели карты, навигаторы, вспоминали мать, на скверном английском пытали негров, пардон, афрофранцузов, махали руками …

Юра – просто чудо. Привыкнув к польским пани и пану, в Германии величает панами всех, к кому обращается. Напомнили ему, что у немцев как-то больше в ходу фрау и хер (Herr). Приехали во Францию – и все мимоидущие дамы у него фрау… А мы-то уже докатились до «мадам» и «месье».

Наконец-то нашли наш кемпинг. Все устали и измучались, жара за тридцать, хотя солнце уже клонится к закату. Наша сильная половина куда-то растеклась. Долго искала туалет, в конце-концов обратилась к какому-то длинноволосому бронзоволицому пожилому индейцу в кафе, и он меня провел в служебный, стребовав плату – поцелуй.

Фух! Распаковались, поставили палатки. Душ, туалет, умывальники – все рядом. Накаталась на велосипеде по территории муниципального кемпинга.

А, собственно, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Но вот зачем? Итак, знакомимся с руководителем, вдохновителем и организатором велопробега «За мир и альтернативные источники» Конни Шмидтом, с нашими новыми товарищами из из Северодвинска, Подмосковья (Звенигород), Витебска, Минска, Орши, Франции и Германии и Польши. Ребятам предстоит за 53 дня преодолеть в общей сложности 4067 км и пересечь территории Франции, Люксембурга, Германии, Польши, Литвы, Беларуси и России. Мы (группа из Минска) проедем километров 500, т.к. ограничены в деньгах и времени.

После общего собрания и торжественного приветствия, произнесенного Конни, (а также несколько менее торжественного, но более необходимого для снятия стресса принятия внутрь некоторого количества алкоголя) многонациональные участники быстро нашли общий язык – русский, английский и в качестве самого популярного – язык жестов.

В 11 вечера Конни обещал свозить в Париж… собирались дооолго, полчаса шлепали до ближайшей остановки рера (подвид метро). В итоге оказалось, что, приехав в Париж, мы будем иметь 15 минут времени до отправления последней нужной нам электрички. Ну или такси… 40 – 60 евро. Развернулись и пошли обратно. Конни и его подруга остались в кафешантане пить вино и танцевать.

Час ночи… лагерь успокаивается. Я нашла ежика, закатала его в подол майки и носилась с ним, показывая ребятам… у него такая умильная мордашка. Все, спаааатки!

Tue, 31 Mar 2009 09:08:29 GMT

Konstanty hr. Tyszkiewicz
Dzieło pośmiertne

Wilija i jej brzegi

PRZEDMOWA

Całem sercem kocham ziemię, co mnie życie dała, co na starość chlebem karmi, co nie odmówi mnie w swojem wnętrzu miejsca na ostatni spoczynek; stąd każde jej powodzenie, radością mnie napełnia, jak krzywda jej wyrządzona, smutkiem serce zakrwawia; cała więc kolej losów tej ziemi, na obszernem tle przeszłości rozrzuconych, najwyższy interes w każdym z was wzbudzać powinna. Na tej wielkiej przestrzeni ciemnej, przepaścistej, która się przeszłością zowie - nie jeden z badaczy naszych szukając dziejów swej własnej ziemi, wywołał już znamienite osoby, pozbierał ich główne czyny; lecz się wiele jeszcze szczegółów zapomnianych znalazło i znajdzie, których cząstkowe opracowanie, jako stanowiące niezaprzeczone bogactwo nasze, staje się pożytecznym przyczynkiem do owej wielkiej księgi dziejów krajowych. Każden zatem z nas, ktokolwiek czuje się aby trochę na siłach, obowiązanym jest w imię miłości dla własnego kraju, w imię nauki znosić tam swoją cząstkę. Rzeki na Litwie nie miały jeszcze porządnego opisu. Sporządzeniem ich dokładnej wiadomości zająć się postanowiłem, i oto dzisiaj idę ku wam, bracia! z książką, co ma was z rzeką Wiliją zaznajomić i z jej dziejami zpodufalić (...).
(...) Okazała jej mapa z nadbrzeżnem położeniem, na pół wiorsty od każdego brzegu zajętem, na duży rozmiar, bo na 100 sążni w angielskim diujmie wykonana, a stosownemi rysunkami na czystych jej polach, które zakręty tej pięknej rzeki stanowią, przez znanego publiczności rysownika p. Arthura Bartelsa dowcipnie ozdobiona, jak niemniej dokładny atlas niebezpiecznych raf na Wilij, w ciągu tej podróży przez p. Jerzego Szantyra obmierzony na skalę 25 sążni w diujmie angielskim z największą skrupulatnością sporządzony, złożyłem w bibljotece naszego Towarzystwa Naukowego w Wilnie (...).
(...) Chciejcie pobłażliwem sercem przyjąć to, na co mnie stało; jest to może ostatnia z prac moich poważnych, bo mnie na więcej już sił bodaj nie stanie; lecz nie przestając bynajmniej na tej skardze na moje smutne położenie przed wami tutaj zaniesionej, kiedym już pokazał drogę, w imie nauki, w imieniu dobra publicznego, przez miłość dla własnego kraju, czuję się w prawie do wyzwania tutaj wszystkich młodszych ode mnie wiekiem, zdolnych i dostatnich ludzi, ażeby swój czas, swoje umiejętność i dostatek poświęcili przedmiotowi opracowywania dziejów własnego kraju; bo tego po nas i tak słusznie wymagają dzisiaj pojęcia i potrzeby naszego wieku
II
(...) Nim się przystąpi do opisu jakiegoś przedmiotu, ciekawą bardzo rzeczą jest poznanie źródła, skąd się wzięło to jego nazwisko, jakie dzisiaj nosi; od tego bowiem każden z badaczy swoją pracę rozpoczynać by powinien; lecz obszerne to bardzo jest pole, po którem błądzić łatwo, a ztąd domyślać się dowolnie nieraz każden sobie pozwala. Największą zaprawdę wadą naszych etymologów, zdaje się być głównie to, iż każden z nich sili się na ubranie swego wniosku w jakiś piękny domysłowy obrazek, lub usiłuje przyczepić go do historycznego jakiegoś imienia, rzadki zaś z nich praktyczną postępuje drogą, bo rzadki szuka prawdy u samego źródła, najczęściej pośród prostych podań gminu przechowanej, nie dobywa jej z miejscowego narzecza, ani z owej, tak nieraz rzewnej, ludowej poezyi, co wszystko tworzyć i ubierać zwykła po swojemu w barwy tak pełne sielskiej prostoty. I tak, gdy tutaj o rzekach mówić mamy, przypominam sobie, iż przed kilkoma laty w którejś z gazet naszych czytałem wywód pierwotny nazwisk niektórych rzek znakomitszych w naszym kraju. W liczbie tych napotkałem nazwisko mojej rzeki domowej - Berezyny. Badacz jakiś młody, pełen zapewne poetycznych wyobrażeń etymolog , prowadzi je od niejakiego rycerza starożytności Berezusa, którem nad brzegami tej rzeki, gdy pozwolił odnieść świetne jakieś zwycięztwo, rzeka od nazwiska zwycięzcy mogła jakoby nazwanie Berezyny przyjąć. Gdyby twórca tego wniosku, zamiast dowolnych a tak romantycznych domysłów o owym starożytnym wojaku Berezusie, chciał był dla poszukiwań swoich zjechać do Dokszyc, miasteczka położonego na granicy powiatów borysowskiego i wilejskiego, które to powiaty rozgranicza mały strumień, przepływający przez to miasteczko, tym strumieniem gdyby poszedł w górę, nie dalej jak o jednę wiorstę poza miasteczkiem, na łące, przez którą on płynie, natrafiłby na wielki karcz, jako ostatnią pozostałość po starej odwiecznej brzozie, z pod którego z krynicy tam się znajdującej, owa woda, strumieniem płynąć zaczynająca, w narzeczu miejscowem rusińskiem od nazwania brzozy, z pod której on początek swój bierze - Biareziną się nazywa i dalej zwiększony wpadającemi do niego rzeczułkami, tę wielką i historyczną, po polsku już przezwaną, Berezynę tworzy.
Wilija nasza, którą w tej chwili pod rozbiór bierzemy, ma dwa różne nazwania: od źródła, płynąc przez słowiańską ziemię, nazwę Wilij nosi ' dalej zaś przepływając Litwę - Nerysą, a często i Wiliją po litewsku się nazywa. W Litwie Wilija nie jest to, jak się zdaje, przez Litwinów powtórzeniem tylko słowiańskiej nazwy, lecz i we właściwem narzeczu musiała ta nazwa rzeki mieć jakieś znaczenie. Pochodzenia zatem obu tych nazwisk we właściwych narodowościach i ich narzeczach szukać trzeba. Nad nazwą Wilij dwukrotnie nam zastanowić się przyjdzie; owóż obaczmy, jak początku tego nazwania raz w narzeczu słowiańskiem, drugi raz w litewskiej mowie uczeni nasi szukali.
Że tak się ta rzeka od najdawniejszych czasów nazywała, przekonywamy się z dawnych kronik, dokumentów i odwiecznie przechowanych nad jej brzegiem podań ludowych. Znajdujemy ślady w archiwach krzyżackich, iż w opisie dróg po Litwie, Wiliję Nerige nazywano. Dwaj owocześni kronikarze, Wigand i Lindenblatt, Nerga i Nerja zowią tę rzekę. W 1398 r. Witowd w jednem piśmie, którem zapewnia zakonowi pruskiemu pomoc do wybudowania dwóch zamków, opisując ich ograniczenie, Wiliję Nerige nazywa. Że Wiliję nazywano także urzędowie niekiedy Wigiliją, przekonywamy się z przywileju Władysława Jagiełły w 1390 r., wydanego kapitule wileńskiej na dobra Ponary, w którym się król tak wyraża: "obstaculum in superiori parte nostri obstaculi in fluvio Vigilja situati". U Sarnickiego w ''Descriptio veteris et novae Poloniae" podobnież Wiliję czytamy Wigiliją nazwaną. Pan Michał Baliński domyśla się, iż, jeżeli nazwisko Wilij nadanem było rzece w czasie ochrzczenia Litwinów przez Jagiełłę, z tego powodu ona mogła być nazwaną przez tego króla Wigiliją. "Wyraz Wilija, pisze p. Baliński, jeśli jego początku szukać będziemy w języku litewskim, może pochodzić od wiloju, łudzę, albo od wilus, zdrada, a wtenczas Wilija znaczyć będzie zdradzał. Może od tego, że ta piękna rzeka łudziła i zwabiała na swoje wybrzeża samotnie błąkających się w niezgłębionych borach starodawnych Litwinów i ich Wajdelotów. Albo przeciwnie, że ukrytemi pod wodą rafami zdradzała kupców ośmielających się odbywać pierwszą żeglugę na tratwach, w początkach handlu między Litwą i Prusami". I znowu dalej pisze tenże autor: "Nazywała się zaś wprzódy, albo raczej miała drugie nazwanie Nerys, od tego podobno, że była pogrążoną pomiędzy wyniosłemi górami, albo raczej, że się wydawała patrzącemu z wysokich gór jakby ponurzona, co znaczy po litewsku panerta, od czego otaczające ją góry i w naszych czasach noszą imię Ponary albo Ponarskie?. Następnie szukając podobieństwa nazwiska tej rzeki w obcym języku, swoje uczone badania tenże historyk tak dalej prowadzi : ?Ale może być inne jeszcze źródło nazwiska Nerys. W łotewskim języku n e r e h t - znaczy wygrzebać, podmyć - zkąd poszło Nehrung albo Nehring, nazwanie w niemieckim języku wielkich zaspów piasku przy zatokach morskich. W dyplomatach pruskich z XIII jeszcze wieku nazywano ją nawet Nerya. Zdaje mi się zatem, że Litwini nazywali dawniej Wiliję Neris, albo Nerya dlatego, że ta rzeka wymyła sobie głębokie koryto, tworząc wyniosłe z gór piaszczystych nadbrzeża. Wieśniacy nasi litewscy nazywają Niarys i mówią, że to po polsku ich piękna rzeka Wilija się nazywa".
P. Kraszewski mniema, iż nazwania rzek pochodziły w starożytnej Litwie od nazwisk bóstw, opiekujących się temi rzekami; i tak litewskie nazwanie Wilij, według jego zdania, pochodzić miało od wyłącznego bóstwa Nerys, biorącego swą nazwę od słowa n e r u, ciągnę.
Kandydat Mikucki w 1853 r. wysłany przez cesarską petersburską akademię na kilkoletnią podróż po zachodnich prowincyach cesarstwa w celu zbadania języków tych stron pod względem źródłosłowości i historycznego poznania ich pokrewieństwa, trzyletnie swoje w tym względzie badania ogłosił w sprawozdaniu 2. oddzialu cesarskiej akademii nauk, w liczbie których o nazwaniu słowiańskiem rzeki Wilij tak mówi: Rzeka Wilija zaczyna się, jak wiadomo, w powiecie borysowskim, t. j. na ziemi słowiańskiej, i nosi słowiańskie nazwanie; Wilija, Wil'ja (w białoruskiem narzeczu Willa) od słowa wilat", t. j. zmieniać ciągle kierunek w swojem korycie, dla tego, iż ona jest bardzo krętą. Wilija, płynąca przez ziemię litewską, nosi i nazwisko litewskie: Nerys, Niaris od słowa nerti, t. j. rzeka nurtująca w różnych kierunkach.
Z powodu tych badań, zbieranych po naszym kraju, kandydat Mikucki poczynił niektóre zarzuty p. Teodorowi Narbuttowi, a w liczbie tych zarzuca, iż jakoby p. Narbutt nie wiedział o litewskiem nazwaniu rzeki Wilij, z czego sędziwy wiekiem i poważny nauką litewski dziejopis, publicznie się tłomacząc, tak się o pochodzeniu nazwiska rzeki Wilij w pismach swoich wyraża: "Rzeka Wilija bierze początek w powiecie borysowskim z błot szylańskich, położonych na wschód wsi cerkiewnej Szyłan. Te błota są ze trzech stron okrążone pasmem wzgórzy, dość wyniosłych, a odległe od prawego brzegu Berezyny na wiorst siedem, biorąc w prostej linii pierwszą wieś także zwaną Szylany czy Szaleny, oblewa ta rzeka jeszcze do strumyka podobna, wciąż jednak w wodę obfita i nazwę Wilij nosząca. P. Mikucki wyprowadza to od słowa białorusko słowiańskiego w i l a- j e t, t j. obraca się tu i ówdzie. Mnie się zdawało położyć bliższy źródłosłów litewski w i l i us, zdrada, biorąc za powód z litewska pochodzące uroczyska miejsc u źródła rzeki będących. Szylany, Szeliny, Szaliny od s z a l i n precz, odległe, opodal. Gdyż nie można zaprzeczyć, iż tamten zakąt mogli niegdyś zamieszkiwać Litwini, zanim wyciśnięci zostali trochę na zachód przez przybyłych z za Berezyny Rusinów. Rzeka znowu ledwo małą część biegu przez kraj, gdzie dziś litewskiej nazwy nie używają - przebywa, Litwini ją w całym ciągu po prostu Wiliją nazywali i nazywają; drugie zaś miano mytyczność litewska jej nadała od Nerejdy opiekuńczej, Neris-bogini.
Oto są domysły naszych uczonych o pierwiastkowem nazwaniu rzeki Wilij; dorzućmy do nich jeszcze jedno podanie, dotąd całkiem nieznane, któreśmy na miejscu u źródła z niemałemi trudnościami zdobyć potrafili. Kiedyś przed wiekami, może i w początku świata, tutaj w tem miejscu żyła para ludzi: mężczyzna nazywał się Ściepanem, kobieta zaś Wulianną; jaki stosunek łączył z sobą tych dwoje ludzi, czy to było małżeństwo, czy kochająca się rodzina, czy na koniec dwoje kochanków tylko - podanie o tem zamilcza; dosyć na tem, iż ów Ściepan był krawcem znamienitym, co oszywając całą okolicę, zarabiał na wygodne utrzymanie siebie i swojej ulubionej Wulianny. Nie wiedzieć za jakie przewinienie dnia jednego Pan Bóg cudowną swą mocą w kamień go obraca; ze względu jednak na to, iż on swoją krawiecką pracą utrzymywał Wuliannę, zostawia mu, przy jego kamiennej naturze, władzę szycia. Odtąd mieszkańce tej okolicy znosić poczęli do zkamieniałego krawca robotę i opłatę za nią; Wulianna zaś ze swego ukrycia o pewnej godzinie codziennie po takową przychodząc, przez półmartwego swego towarzysza zarobione pieniądze zabierała. Zdarzyło się, iż jakiś żartowniś z okolicy, przyniósłszy mu do roboty materyał, rzecze: "poszyj mnie ni to, ni owo!" Krawiec obrażony tym niewczesnym żartem, z oburzenia i gniewu traci zostawione jeszcze sobie resztki życia i całkiem w kamień się obraca. Wulianna, gdy swoim zwyczajem o zwykłej godzinie przybyła po zabranie zapracowanych przez kochanka pieniędzy, i znalazła go obróconego w całkiem martwy kamień, żal ścisnął jej serce i rzuciwszy się nań, w smutku objęła go białemi swemi rękami, płakać nad jego stratą poczęła, a płakała tak szczerze, tak obficie i tak długo, że się z łez jej utworzył strumień; w ostatku sama w łzy przemieniona, popłynęła rzeką, która się od jej imienia zrazu Wulianną nazywała; lud ją miejscowy, nie wiedzieć dlaczego i kiedy, Wilianną, a potem przez skrócenie Wiliją przezwał, i dotąd tak nazywa.
Taki jest ten rzewny, pełny naturalnej sielskiej prostoty obrazek, razem tak poetyczny, a obok dziwacznego swego układu, tyle mający twórczej siły, malujący tyle różnorodnych a głębokich uczuć, który się urodził, wypielęgnował i tak starannie przez wieki przechował pośród gminnej szczeroty tutejszego ludu. I jam go pierwszy nie bez trudu tutaj odszukał i dla tego właśnie, że mnie zdobycie jego wiele mozołu i pracy kosztowało, z tem większą przyjemnością z moimi czytelnikami nim się podzielam. Kamień ten, ubarwiony ludowem podaniem, do dziś dnia nazywa się Sciop - kamieniem. Jest to dosyć duży kawał szarego pospolitego granitu, koniczno - okrągławo zakończony; ludzie miejscowi powiadają, iż on był znacznie większym, lecz że z latami coraz bardziej wchodzi w ziemię. Kamień ten znajduje się w lesie, należącym do majątku Zaborza, dziedzictwa obywatela Rusieckiego. Podanie to, jakkolwiek poetyczne i urocze, odchodząc daleko od prawdy, ustaje tutaj całkiem, gdy się przystępuje do poważnego opisu źródła rzeki, albowiem w mowie będący kamień znajduje się o wiorst czternaście od rzeki, o której mówić mamy i w najmniejszym związku nie zostaje z jej źródłem. (...)

Tue, 03 Feb 2009 16:38:36 GMT

Иногда даже песни пишутся ))

Блукаў я па свеце, дзiвак безпрытульны,
I трапiў аднойчы ў бровар утульны.
Разам уздымем мы, разам уздымем мы
Чарку да чаркi – п`ем за прытулак!

За смачнаю стравай ля добрай кабеты
Думкi мiльгалi пра тое i гэта.
Разам уздымем мы, разам уздымем мы
Чарку да чаркi – п`ем за кабету!!

Хай лепшае пiва, смачнейшыя вiны,
Але як далека мне да радзiмы.
Разам уздымем мы, разам уздымем мы
Чарку да чаркi – п`ем за радзiму!

Вандроўку я скончу, урэшцэ дадому,
Вiтайце, каханкi, сябра старога!
Разам уздымем мы, разам уздымем мы
Чарку да чаркi – п`ем за старога!

Павольна ў келiх цэчэ медавуха,
А мой капялюш напаўзае на вуха.
Разам уздымем мы, разам уздымем мы
Чарку да чаркi – п`ем i за вуха!

Хай нас не пакiнуць сяброўкi-каханкi,
Ды поўная чарка й смачныя шкваркi!
Разам уздымем мы, разам уздымем мы
Чарку да чаркi – п`ем мы за шкваркi.

Апошнiя кроплi казычуць у роце,
Мне зараз не страшны чорт на балоце.
Разам уздымем мы, разам уздымем мы
Чарку да чаркi – п`ем на балоце!

Два талеры кiну, падзякую богу,
I з ранiшняй зоркай крочу ў дарогу.
Разам уздымем мы, разам уздымем мы
Чарку да чаркi – п`ем за дарогу!

С особой благодарностью nouneim

Fri, 23 Jan 2009 10:00:49 GMT

Ля крынiцы старой у падножжа гары
Супынiся, заплюшчыўшы вочы –
Вось па гэтай зямлi ў лясным гушчары
Палахлiвыя постацi крочаць.

Той жа ветрык i зараз ласкае палi,
Як калiсьцi. З вясёлым гамонам
Вось па гэтай зямлi йшлi з узаранай раллi
У кашулях бялюткiх з чырвоным.

На званнiцы ўначы, ледзь кранаючы слых,
Паўпразрыстыя мрояцца ценi,
Вось па гэтай зямлi вакол вёсак жывых
Цяклi рэкi са сноў-летуценняў.

Дзе каменны палац узвышаўся калiсь –
Зараз шлях брукаваны грукоча,
Вось па гэтай зямлi хмары дыму плялiсь
За варожаю зграяй паўночнай.

Без апошняй iмшы ў нябесны блакiт
Цi павольнай хадой, цi таропкай
Вось па гэтай зямлi ў ланцугах i крывi
Праз стагоддзi iшлi твае продкi.

Субботнее утро

Mon, 21 Jul 2008 09:58:45 GMT

Субботнее утро, шесть часов. Метро. Странно то, что абсолютно некуда усадить свое насильно разбуженное полусонное тело… Куда ж они все едут, спали бы себе дома… нет же, на дачи небось, сейчас понесутся в билетную кассу за билетом до Гудогая, бедолаги, будут щемиться в переполненную электричку, усаживать поудобнее бабушек, детей и клунки с особо ценным грузом, как-то мерзавчик, поллитра или другое стекло.
Стоп! Так ведь и я тоже сейчас побегу в ту же кассу покупать билет до своего Гудогая, название не так уж важно… и я буду тесниться в дверях вагона… Эй, молодой человек с собакой, вас тут не стояло… да-да, у всех электричка прямо сейчас отходит… Двадцать минут до отхода, не выпить ли чашечку привокзального кофе? Мысль о кофе была убита слонообразной тетенькой, резво пыхтящей сзади со словами: «Ой, Вася! Ой, Вася! Местов не буууудить!» И в самом деле, тетеньке два места, ее Васе одно… придется таки продвигаться ближе к вагону… Места были! Но выбор оказался очень ограничен…
Пристроила сумочку в уголке, сама села рядом с мрачной решимостью отстаивать место до последней капли крови. Из тамбура ароматно потянуло дымком! О, перекур! А у меня нету сигарет, я ж бросаю с сегодняшнего дня… Не слишком ли много событий для скромного субботнего утра?

Sat, 31 May 2008 19:07:13 GMT

Под иконой гаснут свечи, что на Пасху зажжены.
Мыши собрались на вече, ждут полночной тишины,
Ждут, когда задремлет Васька, рыжий баловень судьбы,
Ишь, разлегся по-хозяйски у побеленной трубы.
Заведет привычно бабка свой вечерний монолог:
Поросята роют грядки, прохудился потолок,
Куры бегают на воле, не загонишь их домой,
Не иначе, как в подполье своеволит домовой,
Дети в городе далеком, поле некому вспахать,
Сколько ж долюшке нелёгкой землю грешную топтать.
За окном гуляет ветер, мнет солому под стрехой.
Слышит бабку темный вечер и качает головой.
Помнит он ее девчонкой, что плясала гопака,
И невестой в шали тонкой, и вдовою моряка.
Под иконой гаснут свечи, и Венера уж видна…
Хутор, небо, просто вечер… И старушка у окна.

30 марта 08 г. 01:35

Sat, 31 May 2008 19:06:22 GMT

Весна… Обрубки черных веток
Простерли к небу тополя.
Их крик немой, их жажду света
Не слышит голая земля.

Весна… Свинец небес, и крыши
Сползают в зеркало дорог.
А дождь идет почти неслышно,
Он сам от холода продрог.

Весна… И свежий холм могилы
Прикрыт искусственной листвой.
И скрылся лик, кому-то милый,
Под этой черною весной.

23 марта 08 г. 23:18

Adobe Flash

Thu, 03 Apr 2008 12:18:30 GMT

Открыта запись на тренинг по Adobe Flash.
С 5 апреля Сергей Кулинкович (00__00) проводит онлайн-тренинг по Adobe Flash.
Узнать подробности

Sat, 09 Jun 2007 12:33:04 GMT

Так о чем это я? Наверное, о лете... Поздней весной я просыпаюсь, как медведь, вылажу из своей тесной и пыльной берлоги, чтоб ощутить на лице дуновение ветра, почувствовать запах дождя... А потом это проходит, лето заканчивается.

Но как же не хочется возвращаться, когда мир взорвался и разлетелся мириадами осколков.Они складываются в настолько причудливую мозаику, что невозможно проследить узор, невозможно отыскать нужную тропинку среди всплесков огня и солнечных зайчиков, нужную мелодию в эклектике звуков.

Как обычно сумбурно, как обычно только если грустно... Впрочем, если не ты, то кто?

Tue, 17 Oct 2006 08:04:47 GMT

Когда-то давно, в глубоком детстве, я начала придумывать для себя другую жизнь, в которую можно было бы убежать… Обычно это происходило вечером, перед тем как заснуть. Время шло… я продумала все аспекты этой нереальной жизни, вплоть до цвета обоев в моем выдуманном доме, до пуговиц на рубашке. Фантазия стала соразмеряться с моими возможностями и потребностями… И вот я поймала себя на том, что теперь я проваливаюсь в эту нереальность в любое время дня… в трамвае, на работе, дома… все сложнее и сложнее возвращаться обратно. Стоит произойти какой-либо неурядице – и меня уже нет, я далеко…

Wed, 11 Oct 2006 06:52:59 GMT

И снова утро… начало нового ненужного дня, который ничего не принесет и будет похож на десятки и сотни предыдущих. Туманная горечь осени сменяет липкое удушье лета. Но есть ли какой-нибудь смысл? Чтобы взлететь, нужно опуститься на самое дно и оттолкнуться от него. А если нет дна, нет больше никаких ценностей? Зато есть пустота, огромный эмоциональный вакуум, где крик затихает, не найдя, от чего отразиться, есть черная дыра моей души… Бесполезно кидать туда камни и розы…

Mon, 09 Oct 2006 12:25:37 GMT

янтарный блеск песка и тихий шепот волн... как-будто прошла вечность

Mon, 09 Oct 2006 12:04:06 GMT

цветок )))

Mon, 09 Oct 2006 10:11:05 GMT

В хрустальные двери долины теней
Напрасно стучится прозрачный рассвет,
И теплые струйки блестящих лучей
В тени исчезают. Здесь времени нет.
Нет мерно стучащих настенных часов,
За долгой зимой не приходит весна ,
И осень не дарит прохладных цветов.
Ничто не тревожит усталого сна.
Не слышно собак и лесных голубей,
Воркующих тихо в своем уголке.
Размытые контуры древних церквей
Еще отражаются в спящей реке.
Теченьем меня затянуло сюда,
И сил не хватает вернуться назад.
Дрожащие свечи не гасит вода,
В долине теней они вечно горят.

Mon, 09 Oct 2006 09:50:11 GMT

В субботу, 7 октября, в Глубоком... Это не я , это Полина

Mon, 09 Oct 2006 07:42:04 GMT

Постукивая камешками по капоту, дорога убегала куда-то, терялась в туманной бесконечности...
Какой же разной бывает она, дорога – от щемящее тоскливой, бередящей душу горечью недавней разлуки, до безудержно веселой, полной залихватского озорства и веселья. Она может быть переходом из одного состояния в другое, а может и итогом… или побегом. Долгая дорога домой. Быстрее, еще быстрее, подальше от шумных улиц и ярких реклам. А если еще поднажать, то можно доехать засветло, принести воды из соседского колодца, растопить печь. Еще немного, и не нужно будет никуда торопиться, что-то доказывать, убеждать.
Ни скрежета тормозов, ни звука страшного удара. Даже морозный ветер в испуге затаил свое дыхание при виде фейерверка искр. Розовая пелена медленно застилает глаза. Сквозь нее еще можно разглядеть деревья. И дорогу. И небо, все усыпанное капельками звезд. Боли нет - есть спокойствие. И холод. Яркий глаз луны медленно расплывается по небу, и, приобретая пурпурный оттенок, неспешно гаснет. Хочется наслаждаться этой первозданной красотой… но...